Вы здесь

поэзия

Муза не для всех

"Ведь искусство, оно не для всех, Ведь не всем отдаётся искусство, Лишь тому ласка милых утех, У кого за душою не пусто.

 

Знает многий художник-поэт, Лишь тому приоткрыта картина, Кто оценит и тени, и свет, Словно жизнь сквозь житейскую тину..."

 

Ах, красивая, право же, песня Только зуб заговаривать брось: Созерцать - дураку интересней Свой же мир, что летит под откос!

 

Слушай, чадо цветка и бутона, Зарифмуй виртуозней любовь, Не имеющим кров и батона, И не в книгах читавшим про кровь!

 

Хвастай им, что не сдал вдохновение Для минутных проблем и политики, Ты людей сдал не скольким не менее Ради лавра лиричного нытика!

 

Как рабочие шли на расстрел Под ружьё государевой рати, Ты и слова сказать не посмел, За твои ж дифирамбы не схватят!

 

Сколько бед нужно свидеть такому, Чтоб писать всей толпе, а не части для Бросить чтоб добровольную кому И узнать вес цены безучастия?

 

Где ты будешь, услышав утром, Как на улице свищут пули? Причесав золотые кудри, Меценату ль читать? Про весну ли?

 

Муза в муках уже извелась, Угождая ушам богатея, Этой Музе я - гадкая мразь, Что распродал стихи за идею!

22
-1
0
+1

Культпросвет социальная поэзия

В Париже бунт, но мы пока покойны, Восставший в Индонезии - не брат, Без дела нам чужая кровь и войны, Своей бедою сыты мы в стократ.

 

Но вот теперь не можно восвояси! Везде пожар, кто в бег, иные бьются, Покуда здесь, во власть держащем классе, Паяют пункты новых конституций.

 

О, вы, "почти наследие Советов", Меж Церковью и рынком плутократы, Марать не смейте красные береты! Таких сынов стране, боюсь, не надо.

 

Сынов, что с видом благостным и умным, Продали нефть и газ, и много благ Партнёрам бизнеса за кругленькую сумму, А голос избирателей - за так.

 

Синод поповский отстаёт едва ли: "За веру и царя чело сложи!", Христа когда-то ведь за вас распяли? Вы ж распинаетесь в ничтожной лжи!

 

Душàм спасенье? Ну спасайте души! А нам, простым, до неба что за дело? Богач с крестом, брось службу и послушай, Моей семье бы выкормить бы тело!

 

Что нам рабочий Франций, Индонезий? Пока самих гоненьем не задело, Покойно ждём, о жизни славной грезя, И лишь за этим примимся за дело!

 

А дело - труд, не выйдет "вынь, да нате", Ты б волю брать уже давно привык! И раз бессилен рупор демократий, Бери, товарищ, браунинг, месть и штык!

30
-1
0
+1

А. Гастев – Выходи

А. Гастев – Выходи

 

В этот город — сто железных дорог. Мы высадимся сразу. На дома, на заводы, на колонны, Все соединим, вместе. Будет дом в три миллиона жителей. Наверху зажжем неистовый жертвенник: Факела, Урагано-печи, Прожекторо-пожары. П-пах. Сразу потушим. Ослепим материки… Трехмиллионный дом, утонувший во мраке, взорвем. И заорем в трещины и катакомбы: Выходи Железный. Выходи же бетонный. Высотой в версту. Нога его — броненосец. Ступня его — как Везувий. Глаза его — домны. Руки его — виадуки. Иди. И молча, Ни звука. Тяжеленными бродами. Прогуляйся по свету. Твой путь: Европа, Азия, Тихий океан, Америка. Шагай и топай средь ночи железом и камнем. Дойдешь до уступа, Это Атлантика. — Гаркни. Ошарашь их. Океаны залязгают, брызнут к звездам. Миссиссипи обнимется с Волгой. Гималаи ринутся на Кордильеры. — Расхохочись! Чтоб все деревья на земле встали дыбом и из холмов выросли горы. И не давай опомниться. Бери ее безвольную. Меси ее, как тесто.

35
-1
0
+1

А. Крайский – Аврора

В черный, глухой, притаившийся город Неотвратимо вступила "Аврора"; Вымпелом красным, как гневом, горя, В город вошла голубая заря.

Путаясь в царском изодранном гимне, Заледенел от предчувствия Зимний,- В окна орбиты орудий глядят, По колоннадам снаряды летят.

Штормом с земли поднимается город На баррикады... "Аврора", "Аврора", Крепость, огни, мосты, Нева... Кружится сердце и голова.

Кружится небо и мостовая,- В новую, светлую жизнь голубая Входит "Аврора", подняв якоря, Городу, миру - заря! заря!

 

1917

60
-1
0
+1

В. Маяковский – Мысли в призыв

Войне ли думать: «Некрасиво в шраме»? Ей ли жалеть городов гиль? Как хороший игрок, раскидала шарами смерть черепа в лузы могил. Горит материк. Страны — на нет. Прилизанная треплется мира челка Слышите? Хорошо? Почище кастаньет. Это вам не на счетах щелкать. А мне не жалко. Лица не выгрущу. Пусть из нежного делают казакa. Посланный на выучку новому игрищу, вернется облеченный в новый закал.

 

Была душа поэтами рыта. Сияющий говорит о любом. Сердце — с длинноволосыми открыток благороднейший альбом.

 

А теперь попробуй. Сунь ему «Анатэм». В норах мистики вели ему мышиться. Теперь у него душа канатом, и хоть гвоздь вбивай ей — каждая мышца.

 

Ему ли ныть в квартирной яме? А такая нравится манера вам: нежность из памяти вырвать с корнями, головы скрутить орущим нервам.

 

Туда! В мировую кузню, в ремонт. Вернетесь. О новой поведаю Спарте я. А слабым смерть, маркер времен, ори: «Партия!»

 

1914

71
-1
0
+1

Сергей Третьяков – Атака

Кусаются ружья. За каждым бугром - солдат. В поле так пусто, как в зале дворцовых палат. Люди - камни, сырые и неуклюжие. Может быть, умерли? Может быть, нет их, В полушубки одетых? Вдруг это комья земли Легли И смертельно иззябли?.. Взмах рук Вдруг. Скачок неуклюжий. Зык сабли. Ляскнула тысяча ружей. Рванулись шинели Под благовест звонкой шрапнели. Шепот. Суконный потоп... По блеску, крику, знаку В атаку! Сердце настежь. В атаку! Упрямо В атаку! Все ближе. В атаку! Лоб расколот... Мама! К ружейному звяку Рвота пушек. На глину, скользя на штыки Под пенье, свинцовых мушек. Зрачками в зрачки. Телом на тело. Ладонью в красное... Ликованье последнее, страстное, Звонкое, цепкое, липкое... Злоба каплет с штыка под сопение шибкое, Под пудовый удар кулака... Отходили, упорствуя, Кусались, клубились в кустарнике. Стала теплою глина черствая, Как хлеб из пекарни. Тепловатым причастьем насытили Отощавший желудок полей. И опять каменея На шершавой ладони земли, Залегли Победители.

 

1923

83
-1
0
+1

Ф. Шкулев – Гимн коммунаров

Мы, дети сильные Коммуны, На свете любим правду, труд, В душе и сердце вечно юном Порывы светлые живут. Поля, леса, луга и нивы Наш дружный труд благословят, Трудом мы рук своих счастливы, В труде мы видим жизни клад!

 

С трудом - нам ничто роковые удары, Дружней и смелее вперед, коммунары, Под алое знамя великих вождей! Там видим мы счастье и благо людей... Вперед же, вперед, коммунары, смелей!

 

У нас у всех одна забота, Одной мечтою мы горим: Гнилые тундры и болота Мы в сад цветущий превратим... И голод нам тогда не страшен Средь сел и красных городов, Когда заблещут ленты пашен - Червонным золотом хлебов...

 

С трудом - нам ничто роковые удары, Дружней и смелее вперед, коммунары! Под алое знамя великих вождей! Там видим мы счастье и благо людей... Вперед же, вперед, коммунары, смелей!

 

Расти, цвети, Коммуна, краше Под ярким пурпуром знамен, На страх врагам, на счастье наше, Во благо будущих времен! Мы за Коммуну все стеною Пойдем от плугов и станков, И силой рати трудовою Во прах сотрем своих врагов!

 

С трудом - нам ничто роковые удары, Дружней и смелее вперед, коммунары, Под алое знамя великих вождей! Там видим мы благо и счастье людей... Вперед же, вперед, коммунары, смелей!

 

Хвала труду и каплям пота, Хвала мозолистым рукам, Хвала всем любящим работу, Хвала восставшим беднякам. Хвала и пашням и заводам, Взрастившим храбрых сыновей, Хвала погибшим за свободу В объятьях тюрем и цепей!

 

С трудом - нам ничто роковые удары, Дружней и смелее вперед, коммунары, Под алое знамя великих вождей! Там видим мы благо и счастье людей... Вперед же, вперед, коммунары, смелей!

 

Октябрь 1918

78
-1
0
+1

В. Александровский – «Взрывайте...»

В. Александровский – «Взрывайте...»

104
-1
0
+1

А. Гастев – Чудеса работы

Он рушится, он падает… мир. В прошлое взглянем и кинем: «Отрицаю!» Миллионы взоров к будущему и громко, всем голосом: «Строю!» – Мы все на работе. Дадим людскую шеренгу в сто миль на кряжах Урала. Идемте стальной толпой по копям Уэльса. Грянем железный гимн под сводами заводов Рейна. Трансваальцы, на горы! Механики Чикаго, вы достроили чудовищный мост для канала. Пустите по нему поезд – мост заиграет, как арфа. А потом веселым маршем на сходку, на сходку мировую. На лучшую площадь Европы. Бежим, задыхаясь. И ударьте хором: «Люди, гудки, клокочите, печи, пойте, каменные дамбы!» – Отставить. Учитесь прерывать свой гомон во мгновенье. И кверху же руки, механики-рабочие. – На полюсе созданы стропила. Выше гор. Там волшебники… Летом на полюсе нет ночей, черные стропила в синем свете играют, как призраки, ходят за небом и встают черным миражем над раскаленной Сахарой. Сильнее… Сильней по стропилам. Ломим. Дымим. Закаляем. – Это дома. Дом на дом, колонна на колонну, ворота на ворота. Выше неба, до звезд. – Это шахты. – До лавы, до самого жаркого безумия земли… роем. – Княжеский город… Толпы дворцов… – Снести их немедленно. По нашим планам здесь проходит аллея с вишневыми садами по бокам… Через всю Европу. Прогулка через материк будет недурна для уставших. – Там болота. – Нам не до шуток: разрыть их, осушить, поставить домны, осветить леса. – Что за странность? Тут нелепая насыпь, железная дорога. Подать ее верст на сто. Но тише – священная минута: надеваем рабочие блузы. Гудим враз на весь мир. И заносим удары мгновенно. По убогим мастерским везде ли, везде ли заложен динамит? – Взрывайте бесстрашно. Хороните вместе с ними тухлые города без дыма и грохота. А потом собирайте все лучшие чудовища-заводы, бурлящие домны, смелые мосты, вызывающие краны, необъятные корпуса, собирайте их на каменный, на железный митинг. И в тысячу верст длины. В сто верст ширины. Скандально громадный сверхколосс. Построим завод. Его постройка – мировой радостный конгресс работников. Он сам ошеломлен собой. Вот он, он вырос, он построен. Он в дыму: горячий и родной смрад его подземного сердца уже дурманит миллионы. Целые тысячи выбегают из мастерских смотреть на центральные крыши. Беса. Беса силы и напора мы хотим. Наивная молодежь, раззадоренная песнями труда, хотела спорта работников. Крыша рухнула. Из глубины кузниц вставали налитые работой серые бетоны, грузно задрожали, и весь живой миллион завода наполнили трепетом мускулов. – Шатунов, шатунов нам! – немедленно переменила фронт молодежь. – Стальных! Мы хотим отдаться этим мгновеньям. – Силы и подъема. В воздухе пронесся гигант – коленчатый вал, и с ним яркие, налитые синеватой кровью, шатуны. Они взбесились и каленым шепотом заполнили своды, двери и туннели завода. Толпа застыла, а потом враз закричала, безумствуя: – Всё! И нажим, И удар, И подъем – Все людское отдаем как награду, как приз, как душу… Вам, Шатуны. Толпа прибывала. Торжество почувствовали, почувствовали даже мастерские с тяжелой, горячей работой. – Страсти. Безудержной страсти. Не святоши же мы, черт возьми. С края толпы поднялся чумазый, потный дядя и хриплым голосом закричал толпе: – Как раз я делегат оттуда. Часть публики засмеялась. Это были чудаки-чернорабочие, работавшие на переносках внутри двора. – Не грохочи. Сюда. Идите! Ворота сталелитейных мастерских с ревом раскрылись и уплыли. Плавильные и калильные печи ревели, как сказочные псы-великаны. Нефть сгорала во рту изрыгающих февок, и рвалась в наполненные пламенем печи, и, казалось, жрала сама себя. Мастер махнул рукой, жерло печи раскрылось, масса шарахнулась от жары и света. Она не смотрела, мучилась, билась в жарких снопах воздушной лавы. В адском шуме нельзя говорить, но мускулы лиц мгновенно сыграли одни и те же слова у всей громады: «Сжечь – расплавить – донять – победить». – Молитвы! Молитвы! – закричала исступленная толпа и торжественным хором направилась в просторные и чудесно высокие котельные мастерские. По дороге толпы были встречены нигилистами-проповедниками: – Неужели вы снова поверили в бога? – Чепуха; мы новые идолопоклонники, мы хотели поклоняться и воспевать созданное нами. Входили в котельные мастерские. Шум людского рассыпного разговора под черными сводами – тысяча ударов по железным струнам. Потушили все фонари, кроме двух верхних. И сразу – тихо. Мрачная торжественность колонны. Черные распластанные тени. Встревоженные строгие швеллера и балки. Ни слова команды, ни звука призыва. Толпа склонилась перед холодным городом железа. И были слезы. И была радость.

 

1918

96
-1
0
+1

А. Крайский – Призыв

А. Крайский – Призыв

 

Не коршунов туча, не стая волков - Мундиры, кресты, эполеты, Готовя оковы и яд пауков, Кольцом окружили Советы,

 

Хотелось ли нам безобразной резни... Хотелось ли крови и спора... Мы мир всему миру и счастье несли, Мы труд выше солнца и звезд вознесли, Но мира не хочет звериная свора, А труд ей страшнее позора... Так что же... молчать... или снова упасть И ползать пред ней на коленях... Кормить ненасытную барскую пасть, Горбатясь в презренных именьях? Сгибаться под старым ярмом и кнутом... Рабами вернуться в заводы... Дружнее... знамена свои развернем И с песней в последнюю битву пойдем Во имя труда и свободы...

 

1919

84
-1
0
+1

Страницы

Подписка на RSS - поэзия