Вы здесь

Культпросвет

Ф. Шкулев – Я коммунист

Люблю я зори, воздух чистый
                            И голубые небеса,
                        Журчанье речки серебристой
                            Родные нивы и леса.

                        Люблю желанную свободу,
                            Немую тишь и бури свист,
                        Погожий день и непогоду...
                            Я коммунист, я коммунист.

                        Люблю трудящегося брата
                            В полях, в заводе за станком,
                        И в ранний час, и в час заката
                            С высоко поднятым челом.

                        Пусть черен он, костюм в заплатах,
                            Зато душой, как солнце чист,
                        Пред ним живущие в палатах
                            Пигмеи все... Я коммунист.

                        Люблю я знанье, ясность мысли,
                            Полет стремительной мечты:
                        В глубь океана, в даль ли, в высь ли,
                            В лазурь, иль в бездну темноты.

                        Люблю стремленье к идеалу,
                            Пусть этот путь тяжел, кремнист,
                        Грозит порою кровью алой, -
                            Не страшно мне... Я коммунист.

                        Люблю мозолистые руки,
                            Орлиный взгляд и смуглость щек,
                        Металла звон, свирели звуки,
                            В союзе плуг и молоток.

                        Народа труд я воспеваю.
                            На свете труд, как солнце, чист,
                        Богатство, леность презираю...
                            Я коммунист, я коммунист!

                        1919

2
-1
0
+1

В. Кириллов – Гремят мятежные раскаты

Гремят мятежные раскаты, 
Гудит набата красный звон, 
Мир угнетенья, мир проклятый 
До основанья потрясен. 

И в грозном вихре разрушенья, 
В кровавом ужасе войны 
Уже цветут, горят виденья 
Великой Мировой Весны. 

И близок день: вернется воин 
С полей войны под мирный кров 
И будет Новый мир, 
Мир без тиранов и рабов. 

И разноликие народы, 
Разрушив сети злобных пут, 
Под сенью Братства и Свободы 
Легко и радостно вздохнут...

2
-1
0
+1

Фото различных произведений архитектуры

Товарищи, представляем вашему вниманию новую рубрику, в рамках которой будут публиковаться фото различных произведений архитектуры, главное место среди которых отводится советским постройкам и зданиям. 

27 этажный дом на Большой Черкизовской является примером экспериментального крупноблочного строительства.
Уникальность дома в том, что он построен с использованием принципа теодолитного ядра - через лифтовую шахту ниже основного фундамента опущен груз-маятник. Другими словами - этажи насаживались на центральный "стержень" по которому ходили лифты. Строительство дома началось в марте 1972 года (была забита первая свая), завершилось в 1981 году. Построен был для сотрудников издательства "Известия".
На крыше был установлен дистанционный газоанализатор на основе CO2-лазера. Соседи до середины девяностых могли наблюдать "загадочный" зеленый луч исходящий с крыши, который, на самом деле, просто измерял загрязненность воздуха.
"Суровый" дизайн не теряет в оригинальности из-за необычного решения расположить группы балконов в шахматном порядке.

Архитекторы:
— Лев Карлович Дюбе́к;
— Натан Абрамович Остерма́н;
— Александра Васильевна Петрушко́ва;
— Владимир Иванович Дадья́.
Инженеры:
— Семён Исаакович Керште́йн;
— Борис Исаакович А́йзик;
— Матвей Моисеевич Ма́йнен.
Автор фото:
— Алексей Коженков

13
-1
0
+1

В. Маяковский – Ода революции

Тебе,
освистанная,
осмеянная батареями,
тебе,
изъязвленная злословием штыков,
восторженно возношу
над руганью ремой
оды торжественное
«О»!
О, звериная!
О, детская!
О, копеечная!
О, великая!
Каким названьем тебя ещё звали?
Как обернешься ещё, двуликая?
Стройной постройкой,
грудой развалин?
Машинисту,
пылью угля овеянному,
шахтёру, пробивающему толщи руд,
кадишь,
кадишь благоговейно,
славишь человечий труд.
А завтра
Блаженный 
стропила соборовы
тщетно возносит, пощаду моля,
твоих шестидюймовок тупорылые боровы
взрывают тысячелетия Кремля.
«Слава». 
Хрипит в предсмертном рейсе.
Визг сирен придушенно тонок.
Ты шлешь моряков
на тонущий крейсер,
туда,
где забытый
мяукал котенок.
А после!
Пьяной толпой орала.
Ус залихватский закручен в форсе.
Прикладами гонишь седых адмиралов
вниз головой
с моста в Гельсингфорсе.
Вчерашние раны лижет и лижет,
и снова вижу вскрытые вены я.
Тебе обывательское
— о, будь ты проклята трижды! —
и моё,
поэтово
— о, четырежды славься, благословенная! —

1918

11
-1
0
+1

В. В. Маяковский – Революция

26 февраля. Пьяные, смешанные с полицией,
солдаты стреляли в народ.
27-е.
Разлился по блескам дул и лезвий
рассвет.
Рдел багрян и долог.
В промозглой казарме
суровый
трезвый
молился Волынский полк.
Жестоким
солдатским богом божились
роты,
бились об пол головой многолобой.
Кровь разжигалась, висками жилясь.
Руки в железо сжимались злобой.
Первому же,
приказавшему —
‎«Стрелять за голод!» —
‎заткнули пулей орущий рот.
‎Чьё-то — «Смирно!»
‎Не кончил.
Заколот.
‎Вырвалась городу буря рот.
9 часов.
На своём постоянном месте
в Военной автомобильной школе *
стоим,
зажатые казарм оградою.
Рассвет растёт,
сомненьем колет,
предчувствием страша и радуя.
Окну!
Вижу —
оттуда,
где режется небо
дворцов иззубленной линией,
взлетел,
простёрся орел самодержца,
черней, чем раньше,
злей,
орлинее.
Сразу —
люди,
лошади,
фонари,
дома
и моя казарма
толпами
по сто
ринулись на улицу.
Шагами ломаемая, звенит мостовая.
Уши крушит невероятная поступь.
И вот неведомо,
из пенья толпы ль,
из рвущейся меди ли труб гвардейцев
нерукотворный,
сияньем пробивая пыль,
образ возрос.
Горит.
Рдеется.
Шире и шире крыл окружие.
Хлеба нужней,
воды изжажданней,
вот она:
«Граждане, за ружья!
К оружию, граждане!»
На крыльях флагов
стоглавой лавою
из горла города ввысь взлетела.
Штыков зубами вгрызлась в двуглавое
орла императорского черное тело.
Граждане!
Сегодня рушится тысячелетнее «Прежде».
Сегодня пересматривается миров основа.
Сегодня
до последней пуговицы в одежде
жизнь переделаем снова.
Граждане!
Это первый день рабочего потопа.
Идём
запутавшемуся миру на выручу!
Пусть толпы в небо вбивают топот!
Пусть флоты ярость сиренами вырычут!
Горе двуглавому!
Пенится пенье.
Пьянит толпу.
Площади плещут.
На крохотном форде
мчим,
обгоняя погони пуль.
Взрывом гудков продираемся в городе.
В тумане.
Улиц река дымит.
Как в бурю дюжина груженых барж,
над баррикадами
плывёт, громыхая, марсельский марш.*
Первого дня огневое ядро
жужжа скатилось за купол Думы.*
Нового утра новую дрожь
встречаем у новых сомнений в бреду мы.
Что будет?
Их ли из окон выломим,
или на нарах
ждать,
чтоб снова
Россию
могилами
выгорбил монарх?!
Душу глушу об выстрел резкий.
Дальше,
в шинели орыт.
Рассыпав дома в пулемётном треске,
город грохочет.
Город горит.
Везде языки.
Взовьются и лягут.
Вновь взвиваются, искры рассея.
Это улицы,
взяв по красному флагу,
призывом зарев зовут Россию.
Ещё!
О, ещё!
О, ярче учи, красноязыкий оратор!
Зажми и солнца
и лун лучи
мстящими пальцами тысячерукого Марата!
Смерть двуглавому!
Каторгам в двери
ломись,
когтями ржавые выев.
Пучками чёрных орлиных перьев
подбитые падают городовые.
Сдаётся столицы горящий остов.
По чердакам раскинули поиск.
Минута близко.
На Троицкий мост
вступают толпы войск.
Скрип содрогает устои и скрепи.
Стиснулись.
Бьемся.
Секунда! —
и в лак
заката
с фортов Петропавловской крепости
взвился огнём революции флаг.
Смерть двуглавому!
Шеищи глав
рубите наотмашь!
Чтоб больше не ожил.
Вот он!
Падает!
В последнего из-за угла! —вцепился,
«Боже,
четыре тысячи в лоно твое прими!»
Довольно!
Радость трубите всеми голосами!
Нам
до бога
дело какое?
Сами
со святыми своих упокоим.
Что ж не поёте?
Или
души задушены Сибирей саваном?
Мы победили!
Слава нам!
Сла-а-ав-в-ва нам!
Пока на оружии рук не разжали,
повелевается воля иная.
Новые несем земле скрижали
с нашего серого Синая.
Нам,
Поселянам Земли,
каждый Земли Поселянин родной.
Все
по станкам,
по конторам,
по шахтам братья.
Мы все
на земле
солдаты одной,
жизнь созидающей рати.
Пробеги планет,
держав бытие
подвластны нашим волям.
Наша земля.
Воздух — наш.
Наши звёзд алмазные копи.
И мы никогда,
никогда!
никому,
никому не позволим!
землю нашу ядрами рвать,
воздух наш раздирать остриями отточенных
копий.
Чья злоба надвое землю сломала?
Кто вздыбил дымы над заревом боен?
Или солнца
одного
на всех мало?!
Или небо над нами мало голубое?!
Последние пушки грохочут в кровавых спорах,
последний штык заводы гранят.
Мы всех заставим рассыпать порох.
Мы детям раздарим мячи гранат.
Не трусость вопит под шинелью серою,
не крики тех, кому есть нечего;
это народа огромного громовое:
— Верую

величию сердца человечьего! —
Это над взбитой битвами пылью,
над всеми, кто грызся, в любви изверясь,
днесь
небывалой сбывается былью
социалистов великая ересь!

17 апреля 1917 года, Петроград

15
-1
0
+1

В. В. Маяковский – Сказка о красной шапочке

Жил был на свете кадет.
В красную шапочку кадет был одет.
Кроме этой шапочки, доставшейся кадету,
ни черта в нем красного не было и нету.
Услышит кадет — революция где-то,
шапочка сейчас же на голове кадета.
Жили припеваючи за кадетом кадет,
и отец кадета, и кадетов дед.
Поднялся однажды пребольшущий ветер,
в клочья шапчонку изорвал на кадете.
И остался он черный. А видевшие это
волки революции сцапали кадета.
Известно, какая у волков диета.
Вместе с манжетами сожрали кадета.
Когда будете делать политику, дети,
не забудьте сказочку об этом кадете.

1917

18
-1
0
+1

В. В. Маяковский – Наш марш

Бейте в площади бунтов топот!
Выше, гордых голов гряда!
Мы разливом второго потопа
перемоем миров города.
Дней бык пег.
Медленна лет арба.
Наш бог бег.
Сердце наш барабан.
Есть ли наших золот небесней?
Нас ли сжалит пули оса?
Наше оружие — наши песни.
Наше золото — звенящие голоса.
Зеленью ляг, луг,
выстели дно дням.
Радуга, дай дуг
лет быстролётным коням.
Видите, скушно звезд небу!
Без него наши песни вьем.
Эй, Большая Медведица! требуй,
чтоб на небо нас взяли живьем.
Радости пей! Пой!
В жилах весна разлита.
Сердце, бей бой!
Грудь наша — медь литавр.

1917

21
-1
0
+1

Ф. С. Шкулев – Октябрь

Октябрь пронесся
Над Русью шквалом,
С громовой силой,
В сияньи алом.

В дымящем вихре
Истлели троны,
Как пыль, исчезли
Царей короны.

Метались в страхе
Дворцы, чертоги,
И в прах свалились
Былые боги...

Октябрь сильнее
Грозы, вулканов,
Взмутил народы
За океаном.

Октябрь в плавильне -
Старинный город
Спаял могуче
И серп и молот.

1918

20
-1
0
+1

С. Е. Ганьшин – Товарищам

Нет, нам не отдыхать.
Мы работать должны что есть силы,
Знамя правды, борьбы
Понесем мы до самой могилы.
Кто в борьбе изнемог,
Чья душа от страданий изныла,
Пусть они отдохнут,
А у нас с вами есть ещё сила.
Мы бороться должны,
Перенесть и позор и невзгоды…
Мы падем, но придёт
Светлый праздник желанной свободы.

1912

19
-1
0
+1

П. Захаров – «Технику везут»

В данном индустриальном пейзаже на фоне работающих заводов изображён мчащийся железнодорожный состав, везущий строительную технику.
Павел Григорьевич Захаров (1902 – 1983) – советский художник, график, живописец, педагог. Родился в 1902 году во Владимире. В 1922-1929 годах учился в московском ВХУТЕИНе. В 1929-1932 годах продолжает учёбу там же в аспирантуре. С 1930 года участвовал в художественных выставках, в т.ч. и в зарубежных. Работал в области станковой живописи, графики, а также занимался монументальной живописью. Большую часть своей деятельности художник посвятил преподаванию. В 1930-1948 годах преподавал в Московском художественном институте им. В.И.Сурикова, а с 1948 года – в Московском полиграфическом институте. Около 70 работ П. Захарова находятся в собрании отдела графики Третьяковской галереи.

33
-1
0
+1

Страницы